Утомленная память подобна разливу Нила, луна монетой ложится на веки спящим. Иштар в колодец Сириус уронила, мой сын поймал и спрятал в небесный ящик. Обряд забвения прост, но пугает слабых, их страх — фундамент сфинксам и пирамидам. Я стану петь, и голос мой будет сладок, я словом тебя не выдам. Покойся во мне, ни в чем уже не раскайся, укройся моим зароком и не разбейся. Луна поднимается, лик ее так прекрасен, что больше не нужно песен.
И начнется буря, и буря к утру утихнет, останутся карты, свитки и артефакты. Если боль была — она превратилась в вихрь, в бесконечный ветер пустыни, самум и фатум. В эту дикую ночь, сжигая последний факел, пыльные стены ощупывая руками, археологи сердца найдут тебя в саркофаге в одной из восточных камер.
Начинается путь на вершину и путь во тьму, каждый выживший праведен, честь и хвала ему,…
сколько раз тебя отпевали, милая, да соборовали в глухую ночь. только мудрая смерть проходила мимо,…
Нам были дарованы лучшие из сокровищ: смотреть друг на друга глазами своих чудовищ, не бояться…
Все было океаном, посмотри. До горизонта горы держат ритм бегущих волн, что некогда шумели. Теперь…
У меня коллекция состояний, моментов, отвоеванных у времен, архивы памяти, зашифрованные в строке. Есть запасники…
Проведи меня путями твоими, господи, по ущельям и скалам, дорогой крутой и дикою. Я была…