Ты стоишь на отвесном краю строфы, на запястье спящей змеей браслет, а в наушниках девочка из Уфы помнит все твои трещинки — десять лет, мимо строем проходит твоя война, не попавшая в рифму, в контекст, в размер, ты стоишь над обрывом, не видя дна, как одна из парижских слепых химер, ты стоишь неподвижно, едва дыша, но не можешь сделать последний шаг — острие простого карандаша будет все — и всегда — за тебя решать, ты не можешь уйти — эта грань зовет, слишком манит, действует, как гипноз, но не будет сил, чтоб шагнуть вперед, чтобы сердце строчкой оборвалось, и не будет смелости отойти, сжечь бумаги, просто забыть слова, это кто-то сверху твои пути продолжает грифелем рисовать, это кто-то ноги спустил с софы, курит трубку, в дым превращая грусть… Ты стоишь на отвесном краю строфы, зная все свои трещинки наизусть.
Все было океаном, посмотри. До горизонта горы держат ритм бегущих волн, что некогда шумели. Теперь…
У меня коллекция состояний, моментов, отвоеванных у времен, архивы памяти, зашифрованные в строке. Есть запасники…
Проведи меня путями твоими, господи, по ущельям и скалам, дорогой крутой и дикою. Я была…
Да будет путь твой светел, взгляд лучист, от берегов Амура до Ла Манша, мы думали,…
Нагорная - не проповедь, но песнь, и горы - здесь, и я на склоне -…
Карету мне, карету и коня, и больше благодатного огня, и смелости, и радости искристой. Я…