Его позвоночник состоит из ее звонков — таких, полуночных, смещенных, собранных из кусков, намеков и слов неточных, сказанных, между прочим, кем-то из двух отчаянных дураков.
Его позвоночник — боль, каждый звоночек — боль, но он привык, затаился в житье-бытье, а по ночам он бросает матрас на пол, в оригинале, грассируя, пьет Рембо, душе на десерт оставляя Mireille Mathieu.
А потом она отвечает, что да, скучает, и возвращается в этот дом, со своими ключами, рюкзаком за плечами, с потрепанным помелом, он снова ей все прощает, не замечая, что думает не о том, не вовремя переключает и получает компрессионный — пятнадцатый — перелом.
Начинается путь на вершину и путь во тьму, каждый выживший праведен, честь и хвала ему,…
сколько раз тебя отпевали, милая, да соборовали в глухую ночь. только мудрая смерть проходила мимо,…
Нам были дарованы лучшие из сокровищ: смотреть друг на друга глазами своих чудовищ, не бояться…
Все было океаном, посмотри. До горизонта горы держат ритм бегущих волн, что некогда шумели. Теперь…
У меня коллекция состояний, моментов, отвоеванных у времен, архивы памяти, зашифрованные в строке. Есть запасники…
Проведи меня путями твоими, господи, по ущельям и скалам, дорогой крутой и дикою. Я была…