говорит Он

— Мама, — говорит Он, — мама, можно я накормлю их?
У меня всего пять рыбок, я разделю их, мама,
У меня два хлеба, я сделаю так, что хватит
Всем и даже еще останется полный короб.
Мама, можно я исцелю их? Они калеки,
Они ходят за мной повсюду, послушай, мама,
Можно я их хоть словом вылечу, успокою,
Они носят за мной детей, стариков и мертвых,
Говорят о пророках, знамениях и молитвах,
Я не знаю, куда мне скрыться, куда податься,
Я не знаю, что мне выдумать во спасенье…
Мама, можно я умру за них этой ночью?

— Тише, тише, мальчик, спи, дорогой, ты бредишь.
Это месяц нисан луной отравляет воздух,
Скоро все пойдет у нас хорошо, спокойно.
Одесную сядешь, ныне и присно будешь.

— Мама, мама, это странно все, да не страшно.
Страшно то, что я устану сидеть в покое,
Я спущусь к ним, я сойду к ним однажды, мама,
И они меня не тронут.

И не узнают.