Как качалась лодка в зарослях, в камышах…

Как качалась лодка в зарослях, в камышах, как лежал младенец в лодке, зарей дышал — серебряной утренней да золотой вечерней. Как он был ничей, а стал непременно чей-то, предназначенный, намоленный, огневой, с белыми крыльями, с нимбом над головой, с великим именем, с лепетом голубиным. Мать сидит на крыльце да лепит его из глины, прихорашивает, выглаживает, ровняет, поучает лесных кормилиц, небесных нянек, говорит: ко времени ждите да не робейте, подрастет дитя и станет сильнее смерти. Ветер склоняет голову, слову верит. Вокруг крыльца черника растет да вереск.
Как качалась лодка в зарослях, в камышах, как лежал младенец в лодке, зарей дышал, восходило солнце, закатывалось за ели.

Я сидела на том крыльце, а прабабки — пели.