Как святой отец на острове Коневец, преподобный старец, отшельник, седой мудрец на вечерней заре умирать приходил к воде — душу отдать, навсегда отойти от дел.
Скалы спускались в Ладогу, Господь послал его догонять, домовиной ему был камень резвей коня, уходили на дно, торопились, теряли след, солнце садилось в шхеры, сгущался лес.
Как на самом дне, в глубине, в темноте морской преподобный старец говорил с вековой тоской, отмаливал тьму людскую, искал слова, доставал из пучины лодки да острова.
Как слетались птицы посудачить да посмотреть, на того, кому помогала вернуться смерть, на того, кто из вод выходил невесом, как дым, возвращался в скит свободным и молодым.
Как на острове Коневец возведут дворец — в тысячу окон дворец и в пятьсот дверей, купола поставят, в золото облекут, станут дозором на каменном берегу.
Говорят, был здесь старец, отшельник, седой мудрец, не погибший в волнах, не умеющий умереть, говоривший смерти самой о своей любви.
Нужно ждать, и однажды
он выйдет
благословить.
Нам были дарованы лучшие из сокровищ: смотреть друг на друга глазами своих чудовищ, не бояться…
Все было океаном, посмотри. До горизонта горы держат ритм бегущих волн, что некогда шумели. Теперь…
У меня коллекция состояний, моментов, отвоеванных у времен, архивы памяти, зашифрованные в строке. Есть запасники…
Проведи меня путями твоими, господи, по ущельям и скалам, дорогой крутой и дикою. Я была…
Да будет путь твой светел, взгляд лучист, от берегов Амура до Ла Манша, мы думали,…
Нагорная - не проповедь, но песнь, и горы - здесь, и я на склоне -…