Когда б вы знали, из какого сора…

Интересно, как оно пишется, как случается, как от других отмеченных отличается, как это все так здорово получается, что можно потом приходить — и читать подряд, а я расскажу тебе, не утаю и мелочи, если вдруг ночью скучно и делать нечего, придумай мальчика и — непременно — девочку, убей обоих — и допивай свой яд. Ну, не пугайся, ребята — не лыком шитые, они воскреснут, пнут и тебя — дыши же ты, и ты в глаза им будешь смотреть пришибленно, как будто нарочно придуман такой сюжет, потом вдруг вспомнишь, кто тут хозяин праздника, достанешь розги, чтоб проучить проказников, и неожиданно станет до боли ясненько, что никого давно уже рядом нет. И вот ты ныряешь опять в глубину сознания, чтобы свершилось возмездие — наказание, и видишь, как эти бесстыжие два создания спят и не парятся, сволочи, ни о чем, и ты замираешь над ними, дыханье слушая, и представляешь их просто больными душами, и начинаешь тихонько взбивать подушку и плед осторожно натягивать на плечо. Потом ты их крестишь, целуешь, как мама, в лобики, и, убедившись в отсутствии всякой логики, пишешь стихи — от руки, нифига не столбиком, а как положит — Бог на душу, тень на свет, и где-то к утру ты в них снова почти влюбляешься, им посвящаешь все голоса и клавиши, готовишь им завтрак /вот понесло, бывает, же/, приходишь — а их, удивительных, нет как нет. Один уже смылся, жует бутерброды в офисе, другая в записке: «Приветик, пожру в Макдоналдсе» ошибок сделала столько, что только полосы останутся, если ее переварит Word, и ты понимаешь, что все — никому не нужное, смешное, нелепое, с завтраком — ланчем — ужином, давно и серьезно заражено — простужено каким-то немыслимым вирусом и помрет. Помрет непременно — в ночь со среды на пятницу, помрет — ну и черт с ним, тебе-то какая разница, только рука по привычке к бумаге тянется, чтобы состряпать свеженький хеппи-энд. И вот тебе снова — не скучно, но делать нечего, ты не убита, даже не покалечена, мальчики — девочки снова случайно встречены, можно начать все заново. Или нет?..