Мой город-зверь, восставший из воды, клык Лахты, кость, хребет Левиафана, в тумане верфи, над заливом дым, железных птиц негаснущие фары, тяжелый мост бетонного хвоста с колючими репейниками фортов, когтей речных мерцающая сталь, глубоких ран причудливые формы. В твоей утробе, в сумерках седых, брожу Ионой, воздавая славу терпению и выбору застыть святого духа, созданного плавать. Кто видит так, в ком страх не говорит, кто доверяет снам твоим суровым? Лишь выживший, воссозданный внутри, из камня возрождающийся словом. Мой город-зверь, хранящий рубежи, великий щит, холодное дыханье, держись меня, меня в себе держи, рычи со мной гортанными стихами. Будь телом мне — тяжелым и большим, волхвами от беды заговоренным, лежи в воде и осенью дыши, своих проспектов расширяя ребра. Рожай мне тех, с кем смело и легко, кто знает больше, чувствует острее.
Из темных туч сочится молоко,
растет мой зверь,
и наш октябрь зреет.