Я отойду и увижу это со стороны…

Я отойду и увижу это со стороны, с той стороны пролива, с другого берега, как тогда, на просторах простыни, на первоначальности белизны, в которой каждый плавился, как руда. Я отойду и увижу, но время ли мне смотреть? Время ли где-то искать себе новый мир, если «увидеть» рифмуется с «умереть», и движенье ресниц занимает короткий миг? Надо зажмуриться крепче и вызвать сон, и пусть во сне не окажется пустоты, и тогда эта боль перестанет стучать в висок азбукой морзе, одним непрерывным «ты».

И в наступившей всеобъемлющей тишине все перестанет быть обжигающим и чужим.

Все вернется к началу. Выпадет первый снег. И мы научимся жить.