Второе письмо Кафу

Представь себе, Каф, они фотографируют время, изощренное убитое, выкладывают в Сеть, ставят хэштеги, обнося место преступления частоколом бессмысленных оправданий. Мирдолжензнатьчтояем, мореморюшко, мойгород. Они не производят ни песен, ни картин, не рождают ни музыки, ни слова, они останавливают мгновение над тарелкой с салатом и обозначают: «Аз есмь». Полупустые бокалы, недокуренные сигареты, руки и ноги — даже лица не попадают в их объектив. Что есть их лица? Звенящая пустота. Инстаграм исторгнет их подобно бездне — миллионами одинаковых леммингов, недосамоубийц — обратно, в поля мироздания: искать еду, плодиться, окапываться на клочке земли. Фотографировать тарелки.

Я разбиваю лоб о монитор, пытаясь высмотреть в них живое, вскрыть, зацепиться за листок увядающей зелени — может быть, в нем увидели большее? Может быть, хотели сказать, искали язык, укрывали смысл в съедобных символах? Может быть, ловили в этот момент радиосигнал: о любви, о красоте, о бесконечности, о силе живого и быстротечности времени? Нет, Каф, ничего они не ловили, их космос всегда отражение лампы на дне бокала, их звезды всегда на расстоянии вытянутой руки. Они дают другу другу, не разбирая, что брать, они всеядны, как всеядна их Сеть, пожирающая отходы их жизнедеятельности. Огромный завод, создающий мусор информационный из мусора человеческого.

Мой балкон выходит на юг. Если пройдет дождь, исчезнет проклятое марево над горизонтом. Я увижу горы. Их изломанный силуэт — кардиограмма планеты — совпадет с биением моего сердца. Систолы, диастолы, пауза.

Мне странно здесь, Каф. Особенно, когда я пытаюсь вспомнить, чему должен здесь научиться.