А было так: не признанный в вагонах, сквозь перелески, с солнечным щитом шагал наш бог в пространствах заоконных, и мир был домом или миром — дом. И мы следили, жмурясь и немея, не смея вслух об этом говорить, как он менял на тех, кто все изменит, нас, маленьких, укрывшихся внутри. Мы становились вровень с ним и выше, обучены искусству вырастать, остроконечней черепичной крыши, точеней тени узкого креста. Мы выходили там, где полустанки в лесах ютились, памятью светясь, — залив, песок, гранитные останки, заката нерожденное дитя. Послушные, как ласковые звери, спокойные, как лезвие меча, мы обучались чувствовать и верить: вечерний свет, краеугольный час.
И прикасаясь к прошлому руками, грядущее мы обретали в нем.
Послушай: нас соединяет камень,
Отныне нас соединяет камень,
Нас навсегда соединяет камень,
расколотый невидимым огнём.
Нам были дарованы лучшие из сокровищ: смотреть друг на друга глазами своих чудовищ, не бояться…
Все было океаном, посмотри. До горизонта горы держат ритм бегущих волн, что некогда шумели. Теперь…
У меня коллекция состояний, моментов, отвоеванных у времен, архивы памяти, зашифрованные в строке. Есть запасники…
Проведи меня путями твоими, господи, по ущельям и скалам, дорогой крутой и дикою. Я была…
Да будет путь твой светел, взгляд лучист, от берегов Амура до Ла Манша, мы думали,…
Нагорная - не проповедь, но песнь, и горы - здесь, и я на склоне -…