А мне говорили: Акела, не промахнись. У дерзких волчат на загривке вздымалась шерсть. Но я не прыгал вверх, я спускался вниз — подальше от ваших сомнительных рубежей. А мне говорили: Акела, ты стар и слаб, делили добычу, оставленную в пыли, у стаи в сердцах — мои отпечатки лап, да с волчьей долей справиться не смогли. А мне говорили: Акела, вернись к скале, проси пощады, тянись из последних жил. Я спрыгнул и встал — живым на своей земле, и обнял мир, который я заслужил. Наступит октябрь, в ущелье придут дожди, исчезнет скала и все, что горит под ней, шакал Табаки останется выть один, волчата выйдут туда, где дороги нет. Я буду сидеть на горном хребте у звёзд, смотреть на любимых, беречь их святой покой. Я прыгнул сквозь годы, за тысячи долгих вёрст — туда, где я действительно высоко.
Олень идет по горному хребту. Я был не там, а я любил не ту, а…
Мирина возвращается с войны, все павшие давно погребены, все выжившие сестры благодарны: есть Метилена, остров,…
И она говорит: ничего во мне не болит, я была от начала времен, я сама…
Ты пишешь мне, а море за тобой. О том, что рядом можно быть любой, не…
У берега вода подобна тонкой пленке - искриться, и дрожать, и отражать луну. Ты взвешен…
Мы все живем в кино - бессонница, Гомер, тугие пояса на алых парусах. Прости, моя…