Бог идет по пустому Риму, Венеции, Барселоне, запускает дельфинов в каналы, оленей ведет на площадь, смотрит, щурясь от яркого света, из-под ладони: «Да, говорит, так проще, намного проще». Деревья стремятся на улицы рядом с парками, корнями пробуют хрупких бордюров грани. Лебеди красуются, ходят парами, и никто из них отныне не умирает. Мир становится прикосновением, звуком, запахом, цветочной пыльцой, кошачьими малышами. Солнце начнет с востока, закончит западом, ничего ему на небе не помешает.
На краю планеты, в бетонном своем убежище
человек — пиджак на плече, желваки под кожей —
следит за Богом в камеру, дышит бешено:
«Надо было
первым
все уничтожить».
Ты пишешь мне, а море за тобой. О том, что рядом можно быть любой, не…
У берега вода подобна тонкой пленке - искриться, и дрожать, и отражать луну. Ты взвешен…
Мы все живем в кино - бессонница, Гомер, тугие пояса на алых парусах. Прости, моя…
Я буду приходить к тебе во сне - трофеем в необъявленной войне, невыбранной дорогой в…
Начинается путь на вершину и путь во тьму, каждый выживший праведен, честь и хвала ему,…
сколько раз тебя отпевали, милая, да соборовали в глухую ночь. только мудрая смерть проходила мимо,…