Четвертое ноль восьмое…

Четвёртое ноль восьмое, двадцать один двенадцать, на улице ровно тридцать, но к полночи — двадцать восемь. Волна набежит и смоет всех, кто хотел остаться, и не за что зацепиться — никто ни о чем не спросит. У августа в левой доле, у пятницы в подреберье, у самого края юга /бывает и эта крайность/ мы пробуем жить на воле, вдвоём укрепляем берег, и держим на нем друг друга, господь, веселей играй нам. У лунного бубна в центре, у горного ханга в недрах, у древних и диких музык мы черпаем эту силу. Придумай мне свет и церковь, придумай мне рай и веру. Космический биомусор — как память — невыносимый. Я выброшу в пену мира места, имена и даты, я выложу из карманов краплёные карты боли. Так долго все было мимо, так часто мы шли куда-то, и вот мы живём — так странно — у августа в левой доле. У бога в сердечной сумке, четвёртое ноль восьмое, на улице ровно тридцать, и волны подходят к людям. Все белое — нарисуй мне, дай берег, луну и море, дай прыгнуть и не разбиться.
А дальше — смотри, что будет.