Что-то в городе, в воздухе, в текстах, местах и звонках. Что-то сдвинулось с точки — Остара, весенняя радость. На Никольской с утра говорят о крылатых волках, и крылатые волки невидимо шествуют рядом. Что-то щёлкнуло — пальцами, в сердце, в часах вековых, и пошло, и поехало мимо всего, что не держит. Мы своих узнаем не по скучному «кажется, вы», а по древнему чувству «я помню тебя без одежды». Мы своих узнаем по походке и блеску в глазах, мощным лапам, ступающим тише луча или звука, мы своих узнаем до того, как об этом сказать, потому что однажды уже находили друг друга.
На Никольской с утра говорят о крылатых волках, люди смотрят наверх, но вопросы всегда о погоде.
Мнётся официант, и бариста наш медлит пока, и огромные крылья кому-то мешают в проходе.
Нам были дарованы лучшие из сокровищ: смотреть друг на друга глазами своих чудовищ, не бояться…
Все было океаном, посмотри. До горизонта горы держат ритм бегущих волн, что некогда шумели. Теперь…
У меня коллекция состояний, моментов, отвоеванных у времен, архивы памяти, зашифрованные в строке. Есть запасники…
Проведи меня путями твоими, господи, по ущельям и скалам, дорогой крутой и дикою. Я была…
Да будет путь твой светел, взгляд лучист, от берегов Амура до Ла Манша, мы думали,…
Нагорная - не проповедь, но песнь, и горы - здесь, и я на склоне -…