Глубина человека измеряется словом, как эхолотом, я хотела рассказать тебе — не успела. Ты умела видеть не лодки, но души лодок, видеть, как свет осыпается позолотой, и не было ни времени, ни предела. Ты умела касаться стен обветшавших зданий, древних дверей, в которые шторм стучится. Скалы сомкнули строй и стоят рядами. У Бога в запасе много таких заданий, ему нужны прилежные ученицы. Я хотела показать тебе чудо света, ломку лучей в хрусталике, на сетчатке научить тебя видеть это и верить в это, прятать капли любви в ладони, ладони — в лето, переворачивать мир и скреплять печатью. Глубина человека измеряется словом, как эхолотом, но каждый однажды преодолел влеченье. Левиафан лежит, и скелет обглодан морем ли, миром ли… Слово запретным плодом пылает в руке и требует отреченья. Мили и мили ведут в глубину под нами, течение переворачивает страницы. Скалы сомкнули строй и стоят рядами.
Дело не в том, что нам тысячи лет, родная. Просто богу нужны прилежные ученицы.
Все было океаном, посмотри. До горизонта горы держат ритм бегущих волн, что некогда шумели. Теперь…
У меня коллекция состояний, моментов, отвоеванных у времен, архивы памяти, зашифрованные в строке. Есть запасники…
Проведи меня путями твоими, господи, по ущельям и скалам, дорогой крутой и дикою. Я была…
Да будет путь твой светел, взгляд лучист, от берегов Амура до Ла Манша, мы думали,…
Нагорная - не проповедь, но песнь, и горы - здесь, и я на склоне -…
Карету мне, карету и коня, и больше благодатного огня, и смелости, и радости искристой. Я…