Эта игра становится непохожей на все, что случалось и не случалось даже… Помнишь, как принимали масонов в ложу? Теперь я уверена — это совсем не страшно. Эта игра — реконструкция наших эго, поет Хелависа, глинтвейн набирает силу… Когда я просила зимы, января и снега, я не просила холода. Не просила. Дышит камин, отдыхает медвежья шкура, узор стеарином рисует подсвечник-скульптор, наша доска потеряла свои фигуры, и королеву — первую. Mea culpa. Эта игра становится слишком явной, слишком реальной, чтоб просто в нее не верить… А Хелависа в глинтвейн добавляет пряность, перебирая складками на портьере, на кухне еще молоко, шоколад и гренки, мы тихо смеемся, болтаем о постороннем…
Зима притаилась еле заметной венкой, тоненькой жилкой в центре твоей ладони.
Ты пишешь мне, а море за тобой. О том, что рядом можно быть любой, не…
У берега вода подобна тонкой пленке - искриться, и дрожать, и отражать луну. Ты взвешен…
Мы все живем в кино - бессонница, Гомер, тугие пояса на алых парусах. Прости, моя…
Я буду приходить к тебе во сне - трофеем в необъявленной войне, невыбранной дорогой в…
Начинается путь на вершину и путь во тьму, каждый выживший праведен, честь и хвала ему,…
сколько раз тебя отпевали, милая, да соборовали в глухую ночь. только мудрая смерть проходила мимо,…