Когда-то мы срывались в эту хмарь, в кармин и охру, малахит, янтарь, в дома Мурузи, во дворцы монархов, в мансардные каморки до утра, в такси, вино, любовь, et cetrа и в сумерках предзимья в первый раз ловили снежных бабочек фонарных. Здесь наши парки правили судьбу, пригвождены к позорному столбу, молчали страхи, беды отступали. Когда-то Питер был нам Петербург — надежное убежище от бурь, желанное пророческое «будь», гранитный кокон, нутряная память. Что изменилось?/ кто нам изменял?/ Мы получили право измерять собой пространство, не имея срока. Под всадником покоится змея, зима подходит, вертится земля, и если ты живешь не для меня, то продолжай.
Но прошлого не трогай.
Ты пишешь мне, а море за тобой. О том, что рядом можно быть любой, не…
У берега вода подобна тонкой пленке - искриться, и дрожать, и отражать луну. Ты взвешен…
Мы все живем в кино - бессонница, Гомер, тугие пояса на алых парусах. Прости, моя…
Я буду приходить к тебе во сне - трофеем в необъявленной войне, невыбранной дорогой в…
Начинается путь на вершину и путь во тьму, каждый выживший праведен, честь и хвала ему,…
сколько раз тебя отпевали, милая, да соборовали в глухую ночь. только мудрая смерть проходила мимо,…