… мы умеем летать…
Я не знаю законов логики — мне плевать на чужие условности, глупые предрассудки, я твоим алкоголем вновь наполняю сутки. Я стою на карнизе. Кружится голова. Никогда не смотри на тех, кто забыт внизу, не обучен силе голоса и крыла. Ты всегда во мне пребудешь, всегда была, я держу твое дыхание на весу. Я не помню правил, в правилах нет меня — не внесли в параграф — так, не сочли за труд… Сокол будет лететь — он свободен, пока мы тут, пока мы не успели все это поменять. Сны поймает ловец, принесет нам издалека, перепутает снова тени на простыне… Каждый вздох запретным эхом звучит во мне, пока наши жизни связаны по рукам. Ты боишься тех, кто падал и не взлетел, ты пытаешься сделать клетку и в ней спастись… Я лечу к тебе — на локоть — давай, свисти. Все возможно, если этого захотеть. Можно все предать — забвению, суете — кроме тех основ, что делают нас собой. Я давно проиграла этот последний бой. Мне осталось — удержаться на высоте. Я стою на карнизе, видишь? Тебе решать. Небо соколу ближе, если не слышен зов. Мне отчаянно — наконец — не хватает слов…
Я люблю тебя. Это просто…
… Как сделать шаг.
Олень идет по горному хребту. Я был не там, а я любил не ту, а…
Мирина возвращается с войны, все павшие давно погребены, все выжившие сестры благодарны: есть Метилена, остров,…
И она говорит: ничего во мне не болит, я была от начала времен, я сама…
Ты пишешь мне, а море за тобой. О том, что рядом можно быть любой, не…
У берега вода подобна тонкой пленке - искриться, и дрожать, и отражать луну. Ты взвешен…
Мы все живем в кино - бессонница, Гомер, тугие пояса на алых парусах. Прости, моя…