Мишель Лами снимает кольцо…

Мишель Лами снимает кольцо — седьмое (осталось шесть). Кольцу, наверное, лет пятьсот, но больше самой Мишель. На черных пальцах следы луны — серебряные следы. Забытые песни чужой страны, дороги, костры и дым. Мишель садится — не с той ноги Парижу вставать  опять, снимает кольцо тяжелей других — шестое (осталось пять). Считает время и гладит мех зверей, что поймала в плен. Есть черное в облике, есть — в уме, есть золото на столе. На пятом кольце наступает час, когда темнота сильна (осталось четыре — пора молчать, ведь ночь не уйдет одна). Четвертым кольцом отпирают дверь (алеет восток — смотри). Мишель Лами и воскресший зверь считают: осталось три. Рассвет вступает в свои права, миры на столе горят. За третьим кольцом остается два, пора начинать обряд. Мишель встает на восток лицом, всему воздает хвалу. Снимает второе свое кольцо — одну из небесных лун. Врывается день, нарастает звук, Париж начинает жить. Когда снимаются кольца с рук, не хочется ворожить. Мишель, наверное, лет пятьсот. Пока не пришла пора, одно-единственное кольцо — как сердце — нельзя убрать.

Мишель торопится вниз — встречать, коснуться руки, обнять.

Рик Оуэнс ставит свою печать на черную кожу дня.