На какой-то странице книги с цветной обложкой — голубой или розовой, с буквами позолотой — мы сидим с тобой у города на подножке, и закатные волны сканируем эхолотом. Вот сейчас над нами глубина двадцать два парсека. Если верить ученым — там дыры в небесной ткани. У меня есть маленький сын, златоглавый Севка, он из звездных недр касался меня руками. Город едет вперед, подпрыгивает на кочках, если сел в вагон — ничего от пути не требуй. У меня есть стихи, на ощупь — тире и точки, и они, похоже, падают прямо с неба. Говорят, этот город больше не даст нам спуска. Значит, даст подъемы духа, узоры ритма.
У меня есть ты, сигнал и кривая пульса.
Эхолот души небесного пилигрима.
Начинается путь на вершину и путь во тьму, каждый выживший праведен, честь и хвала ему,…
сколько раз тебя отпевали, милая, да соборовали в глухую ночь. только мудрая смерть проходила мимо,…
Нам были дарованы лучшие из сокровищ: смотреть друг на друга глазами своих чудовищ, не бояться…
Все было океаном, посмотри. До горизонта горы держат ритм бегущих волн, что некогда шумели. Теперь…
У меня коллекция состояний, моментов, отвоеванных у времен, архивы памяти, зашифрованные в строке. Есть запасники…
Проведи меня путями твоими, господи, по ущельям и скалам, дорогой крутой и дикою. Я была…