Но никто не прощает

Впрочем, как всем нам хорошо известно, нет на свете грехов, которым не нашлось бы прощения.
Оскар Уайльд

Как стальной позвоночник подземного змея, что свернулся кольцом где-то в брюхе столицы, из глубин поднимает Медею, Тесея и сто тысяч имён, не желающих длиться. Как, ударившись оземь, идут они лесом или парком идут, если леса не сыщешь, за чужим маяком, со своим интересом — семь морей бороздят корабельные днища. Как не львы и не гидры, но звуки и кадры на пути их встречают и словом, и делом. Из глубин достают и наносят на карту тех, о ком ты недавно и знать не хотела. De profundis, родная, открыто, разбито — опустеют и тюрьмы, и трюмы, и термы, даже ты опустеешь — однажды по битам будет скачан любой и прочитан неверно. Ошибаться — исконное свойство двуногих: не учили ещё обращаться с вещами, оттого и не знаем обратной дороги — согрешили и ждём.

Но никто не прощает.