А помнишь, как на смятую постель мы садились и распахивали шторы, чтоб рисовать огни Святого Эльма на острых шпилях старого собора, а помнишь, как просвечивали блики сквозь кружевную юбочку балкона, а мы искали косы Вероники и находили — пояс Ориона, а помнишь мельницу с фасада Мулен Ружа, вино, почти черничное от тени, огни святого Эльма — это души не созданных пока стихотворений, а помнишь пальцы — змейкой на ключицах, и губы, обалдевшие от неги…
В столице мира больше не случится ночная встреча альфы и омеги.
А помнишь…
Нет, ты не умеешь помнить, ты вновь вернулся в свой ненастный город, мой огонек внутри твоей ладони на новые созвездия распорот, кресты собора в крестике нательном скрываются, забыв свою природу… Волшебные огни Святого Эльма — всего лишь молнии в руке громоотвода. У прозы жизни свод своих законов, прощающих обычно не прощают. Ветровка застекленного балкона от ветра никого не защищает, дождь тушит сигареты и стремленья о мокрый плащ несказанного слова… Здесь нет огней. И нет Святого Эльма.
Не помни этого.
Не создавай иного.
Нам были дарованы лучшие из сокровищ: смотреть друг на друга глазами своих чудовищ, не бояться…
Все было океаном, посмотри. До горизонта горы держат ритм бегущих волн, что некогда шумели. Теперь…
У меня коллекция состояний, моментов, отвоеванных у времен, архивы памяти, зашифрованные в строке. Есть запасники…
Проведи меня путями твоими, господи, по ущельям и скалам, дорогой крутой и дикою. Я была…
Да будет путь твой светел, взгляд лучист, от берегов Амура до Ла Манша, мы думали,…
Нагорная - не проповедь, но песнь, и горы - здесь, и я на склоне -…