Окаянные дни каймой окружают год, и никто не катает яблочка, не берет в руки зеркальца — неподвижная гладь озёр, замерзающий чернозём. Здесь гадай ни гадай — встретишь тех, кого с нами нет. У крыльца будет иней, под инеем — бересклет, убеленный сединами вереск, глубокий мох. Год лежит в нем, уже немой.
По привычке ему протягивают воды, не спешат замести следы — при живом, говорят, грешно. Год лежит и не чует ног.
И приходит смерть ко времени, и сидит. Потому любой ноябрь непобедим.
Окаянные дни каймой окружают год, и никто не катает яблочка, не берет в руки зеркальца — укрываются по домам.
Воскресает Старуха-Мать.
Мы встречаемся у невидимого костра.
Смерть — и названная сестра.
Ты пишешь мне, а море за тобой. О том, что рядом можно быть любой, не…
У берега вода подобна тонкой пленке - искриться, и дрожать, и отражать луну. Ты взвешен…
Мы все живем в кино - бессонница, Гомер, тугие пояса на алых парусах. Прости, моя…
Я буду приходить к тебе во сне - трофеем в необъявленной войне, невыбранной дорогой в…
Начинается путь на вершину и путь во тьму, каждый выживший праведен, честь и хвала ему,…
сколько раз тебя отпевали, милая, да соборовали в глухую ночь. только мудрая смерть проходила мимо,…