Окаянные дни каймой окружают год, и никто не катает яблочка, не берет в руки зеркальца — неподвижная гладь озёр, замерзающий чернозём. Здесь гадай ни гадай — встретишь тех, кого с нами нет. У крыльца будет иней, под инеем — бересклет, убеленный сединами вереск, глубокий мох. Год лежит в нем, уже немой.
По привычке ему протягивают воды, не спешат замести следы — при живом, говорят, грешно. Год лежит и не чует ног.
И приходит смерть ко времени, и сидит. Потому любой ноябрь непобедим.
Окаянные дни каймой окружают год, и никто не катает яблочка, не берет в руки зеркальца — укрываются по домам.
Воскресает Старуха-Мать.
Мы встречаемся у невидимого костра.
Смерть — и названная сестра.
Нам были дарованы лучшие из сокровищ: смотреть друг на друга глазами своих чудовищ, не бояться…
Все было океаном, посмотри. До горизонта горы держат ритм бегущих волн, что некогда шумели. Теперь…
У меня коллекция состояний, моментов, отвоеванных у времен, архивы памяти, зашифрованные в строке. Есть запасники…
Проведи меня путями твоими, господи, по ущельям и скалам, дорогой крутой и дикою. Я была…
Да будет путь твой светел, взгляд лучист, от берегов Амура до Ла Манша, мы думали,…
Нагорная - не проповедь, но песнь, и горы - здесь, и я на склоне -…