Пора испечь хлеба — овсяная мука уже впитала страх, с которым мы живем, и в 9 мирах огонь из очага отбрасывает тень, и тень узоры вьёт. Пора позвать за стол покойных, но своих, из глубины веков идущих сквозь Врата, пока стоят часы — их вечный конвоир — и льдом проведена безвременья черта. Пора назначить жертв и выполнить завет: проверить по углам и вымести чужих, пока плечом к плечу стоят и Тьма, и Свет, и на холмах судьбы туман седой лежит.
Самайн — исток всего, Самайн — осенний сход к священному огню по вымерзшей земле. Достать горячий хлеб и разломить его — для тех, кто начал жить, для тех, чей век истлел.
Великие костры, целебная зола, дым заполняет мир и очищает всех. Старуха точит нож, поёт на старый лад и размечает год на новом колесе.
Нам были дарованы лучшие из сокровищ: смотреть друг на друга глазами своих чудовищ, не бояться…
Все было океаном, посмотри. До горизонта горы держат ритм бегущих волн, что некогда шумели. Теперь…
У меня коллекция состояний, моментов, отвоеванных у времен, архивы памяти, зашифрованные в строке. Есть запасники…
Проведи меня путями твоими, господи, по ущельям и скалам, дорогой крутой и дикою. Я была…
Да будет путь твой светел, взгляд лучист, от берегов Амура до Ла Манша, мы думали,…
Нагорная - не проповедь, но песнь, и горы - здесь, и я на склоне -…