Цветаева повесилась в сенях.
давай двора не будет и сеней,
и лавочки под грушей, и ведра,
наличников и прочей ерунды,
елабуги, сползающей к реке,
неласковых собак на пустырях,
заметок сына в старом дневнике,
рыбалки, на которую ушли.
давай, давай останемся навек
как сердолик, как жаркий коктебель,
фонарь волшебный, пушкин, рильке, чёрт,
морская пена, русская сафо.
давай не снимем пояс никогда —
пусть оберег, пусть вышитый узор,
пусть обовьет змеей и не отдаст,
нагое тело — боже, упаси.
Цветаева повесилась в сенях.
Теперь сойди и вытри за собой,
И закатай повыше рукава —
Придут с реки, сообрази обед.
Вот двор тебе — и груши на компот,
Вот пес — корми, он будет привыкать,
Лениво лаять, если кто чужой,
Лежать в тени, пока не позовешь.
А сердолик в предсердие — и там
Пускай живет не камнем, но росой,
Кровавой каплей, розовым огнем,
И Коктебель, и музыку, и мать,
Борисоглебский, сорок сороков,
Подругу, короля и голос твой
Хранит в своей горячей глубине.
А пояс — змей: не трогай, не снимай,
пусть оберег, пусть вышитый узор,
пусть не отдаст — и ты не отдавай.
Спаси нас, Боже, светом осени.
Начинается путь на вершину и путь во тьму, каждый выживший праведен, честь и хвала ему,…
сколько раз тебя отпевали, милая, да соборовали в глухую ночь. только мудрая смерть проходила мимо,…
Нам были дарованы лучшие из сокровищ: смотреть друг на друга глазами своих чудовищ, не бояться…
Все было океаном, посмотри. До горизонта горы держат ритм бегущих волн, что некогда шумели. Теперь…
У меня коллекция состояний, моментов, отвоеванных у времен, архивы памяти, зашифрованные в строке. Есть запасники…
Проведи меня путями твоими, господи, по ущельям и скалам, дорогой крутой и дикою. Я была…