Вот дом мой и двор, заросший травой и тёрном, ограда давно просела и обветшала, вот старая яблоня, ствол ее будет черным, когда разойдется облако над пожаром. Вот книга моя… Сынок, я читаю книгу, осенние сумерки путают мне страницы, я знаю ее наизусть, я уже привыкла, что книга моя мне часто ночами снится. Вот шаль… Эта шаль ко мне перешла от бабки, и нет ничего теплее и мягче шали, смотри, сквозь узор пропущены две булавки — чтоб люди недобрым взглядом не помешали. Вот свечка горит… Ругаешь меня за свечку, а с ней, между тем, уютнее и спокойней. Вот вечер приходит, сырой и холодный вечер, за окнами мгла деревья туманом кормит, вот скрип половицы — словно зашел прохожий, и ждет у порога, и говорит о чем-то…
Я знаю, сынок, Она на меня похожа.
Увидишь Ее весной — передай ей чётки.
Нам были дарованы лучшие из сокровищ: смотреть друг на друга глазами своих чудовищ, не бояться…
Все было океаном, посмотри. До горизонта горы держат ритм бегущих волн, что некогда шумели. Теперь…
У меня коллекция состояний, моментов, отвоеванных у времен, архивы памяти, зашифрованные в строке. Есть запасники…
Проведи меня путями твоими, господи, по ущельям и скалам, дорогой крутой и дикою. Я была…
Да будет путь твой светел, взгляд лучист, от берегов Амура до Ла Манша, мы думали,…
Нагорная - не проповедь, но песнь, и горы - здесь, и я на склоне -…