Вот дом мой и двор, заросший травой и тёрном, ограда давно просела и обветшала, вот старая яблоня, ствол ее будет черным, когда разойдется облако над пожаром. Вот книга моя… Сынок, я читаю книгу, осенние сумерки путают мне страницы, я знаю ее наизусть, я уже привыкла, что книга моя мне часто ночами снится. Вот шаль… Эта шаль ко мне перешла от бабки, и нет ничего теплее и мягче шали, смотри, сквозь узор пропущены две булавки — чтоб люди недобрым взглядом не помешали. Вот свечка горит… Ругаешь меня за свечку, а с ней, между тем, уютнее и спокойней. Вот вечер приходит, сырой и холодный вечер, за окнами мгла деревья туманом кормит, вот скрип половицы — словно зашел прохожий, и ждет у порога, и говорит о чем-то…
Я знаю, сынок, Она на меня похожа.
Увидишь Ее весной — передай ей чётки.
Олень идет по горному хребту. Я был не там, а я любил не ту, а…
Мирина возвращается с войны, все павшие давно погребены, все выжившие сестры благодарны: есть Метилена, остров,…
И она говорит: ничего во мне не болит, я была от начала времен, я сама…
Ты пишешь мне, а море за тобой. О том, что рядом можно быть любой, не…
У берега вода подобна тонкой пленке - искриться, и дрожать, и отражать луну. Ты взвешен…
Мы все живем в кино - бессонница, Гомер, тугие пояса на алых парусах. Прости, моя…