Все очень странно, более странно, чем
положено быть в это время, но вот оно
здесь, между нами, храбрится, имеет честь,
бывает любезно, встречает, ведет на дно,
желает здоровья, упрямое, как оса,
жалит нас вежливо, ждет, что начнем болеть.
Вот оно, чувствуешь? Раньше — глаза в глаза,
нынче отводим взгляды, теряем след.
Вот оно — холодом, ложью, пустым письмом,
Чистым листом — в окаянные эти дни.
Кажется, я любил тебя, но не смог
Ничего о себе оставить и объяснить.
Олень идет по горному хребту. Я был не там, а я любил не ту, а…
Мирина возвращается с войны, все павшие давно погребены, все выжившие сестры благодарны: есть Метилена, остров,…
И она говорит: ничего во мне не болит, я была от начала времен, я сама…
Ты пишешь мне, а море за тобой. О том, что рядом можно быть любой, не…
У берега вода подобна тонкой пленке - искриться, и дрожать, и отражать луну. Ты взвешен…
Мы все живем в кино - бессонница, Гомер, тугие пояса на алых парусах. Прости, моя…