Эта осень будет совсем другой, золотой от нежности и нагой, сумасшедшей, жаркой, берущей в плен: на скале, на темном земном…
А мне говорили: Акела, не промахнись. У дерзких волчат на загривке вздымалась шерсть. Но я не прыгал вверх, я спускался…
Ты сидишь напротив и рассказываешь истории, которые сразу сбываются: например, про старуху и ее храм, который она поливает, стоя на белом…
Странно стать чужим, когда ты умел быть частью, когда порознь казалось подобным смерти. Я все жду, когда из памяти постучатся…
Иные звуки входят в речь меж тем, шипящие — как Фишт или Оштен, и нёбные, вишнёвые от вин, и громкие…
У хранителя времени есть право на третий день. Он зовёт к себе взрослых, отпускает — уже детей, выходит к реке,…
В кухне со стенами цвета берлинской лазури женщина яблоко режет на ровные дольки. Я наблюдаю за ней через призму —…
Всё, что кажется важным, — рассыпется в прах и пепел, только это я при встрече и повторю нам. Мы плывем…
Вбили гвоздь — то ли в темечко времени, то ли в крышку, тишина такая, что впору сойти с ума. Столько…
Моя сложная, что у тебя в окне? Что ты видишь, вглядываясь во тьму? Неприступное лето, Москва в огне, эта пропасть…