Два года назад в это самое время мы брали холодный брют, смотрели на серую гладь залива, молчали друг другу в такт. И я привыкал расставаться с теми, кто рядом встречал зарю, и я привыкал уходить счастливым, и знать, что не будет так. Ты много курила, пила и пела осанну моим чертям, и смех твой лежал у меня в шкатулке — черненое серебро. Твой запах, и голос, и жест, и тело — какая-то часть меня, которая стала болеть, и биться, и прятаться под ребро. Нам нечего нынче достать из тени, мы сами — сплошная тень. И вряд ли ты вспомнишь, что было главным в тот вечер на том краю.
Как прочно нас жизнь разлучает с теми, кто этого захотел.
‘Cause nothing compares to you, my darling.
Nothing compares to you.
Олень идет по горному хребту. Я был не там, а я любил не ту, а…
Мирина возвращается с войны, все павшие давно погребены, все выжившие сестры благодарны: есть Метилена, остров,…
И она говорит: ничего во мне не болит, я была от начала времен, я сама…
Ты пишешь мне, а море за тобой. О том, что рядом можно быть любой, не…
У берега вода подобна тонкой пленке - искриться, и дрожать, и отражать луну. Ты взвешен…
Мы все живем в кино - бессонница, Гомер, тугие пояса на алых парусах. Прости, моя…