Если бить колотушкой из заячьей лапки…

Если бить колотушкой из заячьей лапки в желтый бубен, висящий в небесном зале, в нижнем городе люди закроют лавки, разойдутся — как им и приказали, в колпаках ночных на своих перинах станут видеть сны о великих тайнах, и тогда мы выйдем — творить витрины, украшать их инеем и цветами, зажигать шары, фонари, гирлянды, ставить елки на праздничных перепутьях, заводить часы городские взглядом, узелками связывать чьи-то судьбы. Мы — смешной народец, легенды, тени, духи предков, звездная пыль святая, каждый год мы приходим сюда за теми, кто готов довериться и оттаять. ⠀

Ледяное сердце сейчас у многих, ледяные мысли живут меж нами, но приходит в Сочельник смешной народец — разорвать перину над головами, и ложится пух на кресты и крыши, на дворцы, лачуги, мосты, вокзалы, и дается музыка тем, кто слышит, и тепло, и хлеб, и еловый запах. ⠀

Герда греет ладошки, шагает робко — мать давно запретила гулять ночами, но в снегу у собора стоит коробка, свет над ней — извечный и неслучайный. Герда тянет за ленту, снимает крышку — чью-то боль, скрываемую веками, смотрит, как горячее сердце дышит, на любовь все сущее обрекая. ⠀

Мы — смешной народец, легенды, тени, духи предков, звездная пыль святая, каждый год мы приходим сюда за теми, кто готов довериться и оттаять. Кайся, Кай, за свой ледяной осколок и стучи, стучи, не нарушь приказа.
В нижнем городе лавки откроют скоро, засмеются дети, начнется сказка.