Покажи мне такую себя, какой я почти научилась тебя не помнить. Эти байки о том, что любить легко тех, кто нам оказался сегодня ровней, эти сплетни о том, что больные мы исцеляемся необъяснимым чудом — это бред. Мы стоим на краю войны. И уже не умеем уйти оттуда. Наш мирок оккупирован — от и до, мы заложники, тени в прицелах фрицев. Наш покой нам дается таким трудом, от которого яростно сводит мышцы, наша мнимая храбрость трещит по швам, сбой дыханья в прорехах одежды виден… Мы могли убежать, но ползем к ногам, задыхаясь от нежности: «Пристрелите!», точно зная, что этот проклятый плен нам дороже любой золотой свободы, наши жизни — висками в зажимах клемм, наше счастье в них впаяно электродом. Это степень безумия, что уже превосходит нескладную нашу правду.
Покажи мне такую себя, ma cherе.
А потом я скажу, что случится завтра.
Ты пишешь мне, а море за тобой. О том, что рядом можно быть любой, не…
Ты пишешь мне, а море за тобой. О том, что рядом можно быть любой, не…
У берега вода подобна тонкой пленке - искриться, и дрожать, и отражать луну. Ты взвешен…
Мы все живем в кино - бессонница, Гомер, тугие пояса на алых парусах. Прости, моя…
Я буду приходить к тебе во сне - трофеем в необъявленной войне, невыбранной дорогой в…
Начинается путь на вершину и путь во тьму, каждый выживший праведен, честь и хвала ему,…