2012

Склон обрывая, мы пальцы сбивали в кровь, мир становился отвесным и каменистым. Кто из нас был сорвавшимся альпинистом? Мягкую землю каждому приготовь…

Да, черт возьми, вот так и никак иначе. По-другому не получается, не поется. Или я притворялась немой, или ты — незрячим, но теперь нам обоим за все это воздается…

Он выходит на берег в сумерках, где-то в начале мая. Не расчехляет удочки, не заботится об улове. Обещает не думать, ловит себя на слове…

Они связаны швартовым в один портовый безымянный город, спрятанный в полумгле. В этом городе давно ничего святого не осталось, кроме кладбища кораблей…

Утро в росе на солнечной полосе, птицы над лесом с песнями гнезда вьют. Лису сказали, что приручают всех, избранных — приручают и предают. Лис истомился, ждал — ну скажи, когда?..

Тут громко и яростно, кровь и пыль, чужие знамена летят под ноги. Зенит. Горизонт начинает плыть, над пыльной дорогой… Мои дороги совсем не похожи на те, что ты привык измерять, не спеша, шагами…

И отныне мне не страшно услышать «нет», потерять тебя и снова остаться нищей. Так из дома уезжаешь на пару дней…

Если кончиком языка провести по нёбу, мое имя сорвется с губ, как случайный вздох. Мое имя — глина покорная, из нее бы мы лепили нежный лепет, любовный вздор…