2013

Конверты, как вены, вскрывают легко и быстро. Дай, Господи, днесь покой нам и хлеб насущный. Это письмо — лицензия на убийство. Как, впрочем, и любое из предыдущих…

Нет ничего, кроме этой дороги и нет смысла мечтать о чем-то. Это дорога стала мне домом, она мой ночлег и хлеб. Говорят, она начинается от линии жизни с ладони черта, сидящего на скале…

Я вижу дождь, крадущийся по заливу, по хребтам кораблей, обглоданных временем и водой. Я мог бы сделать тебя счастливой, если бы не смерть, не смерть за секунду до…

Загнанных лошадей пристреливают — расскажи это сыну, которого не было никогда. Расскажи, как в новой реке глубока вода, как легко предавать, если знаешь, что ты сильней. Найди женщину тише шепота и оставайся с ней…

Я ничего не вижу, кроме этого чертова колеса. Вот оно поднимается, где-то под ним леса, благодатные райские кущи, живой ручей. Там я стал бы желанным, лучшим, а здесь — ничей…

И когда-нибудь, черт возьми, мы отправимся в Сан-Франциско. Автостопом. С рюкзаками. В потертых кедах. У нас не спросят имен, мы не будем в списках тех, кто остался в гетто…

Мне пора написать об этом если не роман, то его главу. О людях, с которыми не живу…

Каждую ночь мне снится родной Канзас. Страшила не спас меня и дровосек не спас, и эта дорога из желтого кирпича так мучительно горяча, что хочется закричать…