2015

Мы прошли под ветром смерти, и мы простыли, пережили озноб и жар, обнажили кожу. Нам воздушные женщины, звонкие и пустые, говорили, что мы на праведников похожи…

Мы становимся старше, строже, осторожнее с каждым днем. Им казалось, что мы не сможем — мы разделимся, разобьем, разорвемся аортой, силой алой вытечем на песок…

Знаешь ли ты, что будет, мальчик, высекающий искру на берегу? Твой отец на охоте, твоя мать собирает мед. Я смотрю на тебя сквозь солнце, я так тебя берегу — никто твоего дыхания не возьмет…

Говоришь, говоришь, но слова все равно не те. Задержать дыхание, укрывая тебя собой, стоя над бесконечностью на головокружительной высоте, глядя на рассыпающийся прибой…

Скажи себе, скажи, что трусость ни при чем, в пески погружены верблюд и бедуин. Заложник этой лжи, ты будешь обречен, не веря сам себе, стоять среди руин…

Если ты считал, что творишь историю, прочитай внимательно наш роман. Мне уйти из него ничего не стоило, а тебе остается сходить с ума, ибо главы рассыпаны, перемешаны, все герои — предатели и лжецы…

Вот она выдыхает: «Уже тяжело молчать, дай мне знак — звонок, один поворот ключа, дай мне лишнее слово в наш полуночный чат, я начну тебе отвечать…

Ну здравствуй, мартовское безумие, моя вселенная, дух огня. Все так понятно и предсказуемо, что нам нельзя ничего менять. Все так продумано и устроено (какими силами, черт возьми!), что заголовки к моим историям всегда оказывались людьми…