Блог

Два года внутри

Два года внутри

Это были два года внутри реактора, куда поселили без предупреждения, где оставили без права выхода и голоса, и где, наконец, удалось разобраться в том, что же есть счастье, любовь и жизнь. И привык уже, что глаза светятся в темноте, что притягиваешь людей, как магнит, что за спиной крылья какие-то… И вот щелкнули замком, открыли дверь — выходи, ты свободен.

Дождись

Дождись

Упрямо идет дождь. По Красной, на красный, не замечая сигналов регулировщика, по бордюрам, вдоль клумб, заглядывая под козырьки остановок, возвращаясь на тротуары, наклоняясь и рисуя водяные знаки на белых полосках дорожной разметки… И машины едут, проглатывая, прочитывая полоску за полоской, как будто собирая разбросанные листки блокнота, который растрепал ветер…

АпReль

АпReль

Я вижу эту весну — каждый лепесток на цветущем дереве — маленькую перламутровую жемчужину на синем атласе неба. Я могу дышать этой весной — так глубоко, что воздух проходит через грудную клетку, спускается ниже, наполняя живот теплой легкостью, и чтобы полететь — достаточно просто посмотреть вверх.

ИнтервYou

ИнтервYou

— Вообще-то я собираюсь в отпуск…
— Сдашь материал и можешь быть свободна. Хоть на месяц. Впрочем, на месяц вряд ли. Но две недели покоя я тебе обещаю. Честное непионерское.

закрыть гештальт

Закрыть гештальт

Нет, только не сейчас, пожалуйста, только не сейчас! Я хочу спать, спать и еще раз спать, сейчас же полвторого ночи… О, Господи! Ну почему на самые нелепые, странные, на самые ночные дежурства отправляют меня? У меня что, на крыльях написано 911?!

И будете спасены

И будете спасены…

И до начала пары есть еще время, и я могу сидеть на столе, болтая ногами, читая стихи, обмениваясь с тобой взглядами, улыбаясь одногруппникам.

Бьет по глазам

Бьет по глазам

Это диагноз. Я говорю вам со всем знанием дела, и можете верить мне больше, чем седому доктору с ученой степенью. Адреналинозависимые — это диагноз. И это — не лечится. Таких людей можно определить безошибочно.

Pro-зиМы

Pro-зиМы

Можно стоять на трамвайных путях и думать, в какую сторону пойти, и спорить, пока приближающийся трамвай не заставит определиться. Конечно, налево. Потому, что налево — озеро, озеро, о котором знают только аборигены этих кварталов, да студенты, с тоской взирающие на него из окон аудиторий.