2012

Первым всегда просыпается чуткий слух. Где-то упала капля. На глубине трава начинает себе пробивать тропу — из-под земли, насквозь прошивая снег. Снег исчезает, водой расходясь по шву…

Когда наступает утро на тонкий лед, его покрывая причудливой сетью трещин, меняются звуки и оживают вещи, и кожа теплей становится под бельем, под шелком и кружевом…

— Да, господин мой. Да, моя госпожа.
За меня заплатили сто тысяч на Sacra via…

Глубина, глубина — подо мной, надо мной, во мне. Я ныряю за жемчугом, жемчуг лежит на дне. Ничего, кроме моря, нет…

Появляется он. И ты по ночам не спишь. Я тебя берегу, его не пускаю в дом. Только на этот раз я чистейший спирт, хотя правильней быть, как прежде, святой водой…

Встречаются четверо. Делятся пополам…

Её от меня отделяет дверной проем. Она замирает в нем, она остается в нем — в него прорастать пшеничными волосами…

Вечерами включают лампы дневного света, продлевая агонию, не отпуская в мир. И бесстрастные тени ходят за нами следом, заставляя друга друга чувствовать не-людьми…