Тексты

Ожидание стало чем-то иным, так становится яркой черно-белая кинолента. Не ожидание чуда, не ожидание абонента…

Не спать с тобой по ночам — это рок и рай. Первый делаешь громче — играй, играй. Второй постигаешь, как до сих пор не смел. Таинство рук твоих, твой животворный смех…

Болеть любовью, смотреть загадочно — увольте, каждый давно привит. У нас сердечная недостаточность, нехватка опиума в крови…

С кем боролись — с врагами, с бесами? Вышел слишком неравный бой. Слово сказано — жизнь отрезали, нет опасней борьбы с собой…

У нас ничего не будет, нам ничего не светит, с нами ничего, как водится, не случится, между нами рассыпалось небо из звездной клети, оно становится все огромнее и лучится…

Мостовые, деревянные двери, лавка старьевщика на углу, сонные голуби, торговки, поругавшиеся с утра. Сохрани это, Господи, под одной из огромных лун…

Это был твой сумрачный лес, твой персональный Армагеддон — выходил один на один убивать себя, и свистела тугая плеть…

Приезжай, пожалуйста, приезжай, ключ к свободе — четыре часа пути. Ты одна умеешь меня держать, часовой механизм запускать в груди…

Зверь идет на ловца и сон на ловца бежит, чтобы запутаться в перьях его и кольцах. У меня в соколином гнезде угасает жизнь, на земле пустеют пастбища и колодцы…

Юнга на мачте бьется: «Земля, земля!», донный песок зеленым закрыт стеклом. Забирай меня к черту с этого корабля, я устал от его рангоутов и узлов…

Этот медленный ход дорогих часовых механизмов заставляет слова говорить в безымянном конверте…

А в том ли смысл, что мы выворачиваем карманы, достаем на свет обиды и разговоры, цветные осколки, листья и прочий мусор?..

Fuck the system, давай запомним наши дерзкие голоса, наш прямой эфир затянулся на 10 лет, но построили новые станции, застегнули радиопояса, провода, антенны и спутники расселяются по Земле…

Баржа ползет по большой реке, тяжелый камень в речной руке, железная воля в сыром песке, тихие волны внутри воды. Поезд плывет над большой рекой…

Что ты готов заплатить за эту бесконечную тишину? Я хочу одно золотое лето и женщину в нем — одну, я хочу немного сердечных соков, чистых и честных слез…

Ты кофейный пар и лакричный чай, ты гранатовый сок и медовый ром. Ты не знаешь, я пью тебя по ночам, приникая к влаге горячим ртом…

Какое лето вылеплено из глины, янтарной патокой собрано в чашу дня. Здесь по утрам приходишь к себе с повинной за то, что свету этому изменял…

По сигналу падающей воды начинается новый горячий день. В изумрудном море клубится дым, оседая каплями на листе. Капли падают в озеро, духи снов орошают влагой его купель…

Всего на станцию к небу ближе подъедешь — и не отдашь версты. Господь историй, владыка книжный, храни от душащей пустоты…

Возвращаться из города-камня в твой город-сад, где листва — ожившие яшма и малахит, где становятся обетованными небеса, где приручены звери всех четырех стихий…

Сидеть в ногах у крепости, смотреть, как попадает в облачную клеть свет золотого дерзкого луча, не спящего в июне по ночам…

Не моя вина, что звучит кимвал, что в ладони со звоном танцует медь. Я хотел бы от нежности изнывать, я хотел побеждать темноту и смерть, исполнять пророчества, быть лучом, освещающим путь твой среди холмов…

Мы молчаньем заслужили заговорить, мы не жили — тянули жилы в календари, мы канаты вили из времени в пустоте, научились терпеть и полночь, и ясный день…

Счастье — это простое время, состоящее из глагола «быть» в его бесконечном «будь», желание продолжаться и продолжать любить тебя каждой из созданных Богом букв…

Вот они, живые, свободные от всего, руки сомкнув, идут по морскому дну…

Идет история с географией, двадцатый выпуск, четвертый том, и в нем среди городского трафика ждет всеобъемлющее ничто, и ты глядишь сквозь толпу на площади, привычно щурясь от пестроты…

Это важно — давать сигналы и быть на связи. Жизненно необходимо, чтоб кто-то слышал, как ты движешься точкой на карте, и в каждой фразе пытаешься быть нужнее, а значит, ближе…

Чтобы просто коснуться пальцев, ты проделаешь сотню миль. Мы привыкли не изумляться, а потом родились людьми. Мы заложники расставаний, верстовые бегут столбы…

Город светел и свят, но всегда от меня далек, в этом городе ты — роса, бирюза и лен, если ты смеешься — искрится в реке вода, если ты молчишь — река холоднее льда…

Спасибо за то, что знаю, за то, что могу молчать. За эту ночь, проведенную, как черта. Небо случится с нами — один поворот ключа…