Тексты

А сегодня не день — а запев, колокольный звон. Смерть поправ, поем, беззвучной зиме назло. Ты зовешь нас издалека, состоишь из слов…

Ис тим боли, приходи к воротам города моего. Айя-София, купола благодать. Поднимайся на мост над бухтой, пей воду фонтанов площади Беязыт…

Почему вокзалы всегда решают, с кем мне быть, кого мне не миновать? Я смышленая девочка, я большая, но сейчас не могу подобрать слова…

Дырявые джинсы, красные кеды, растрепанные шнурки. Сидишь на крыше над сонным городом, пьешь озон…

Батареи центрального отопления заменяют нам джембе, давно уже ты на седьмом, я на двенадцатом этаже. Мы привязаны к трубам, как дети из криминальных выпусков новостей. Постучи мне, я жду от тебя вестей…

Все величие мира заключается в этом дне, в том, что каждый сделал свой выбор, пришла пора. Весна состоит из смыслов, которых отныне нет, из двух берегов и взорванных переправ…

Я пишу тебе из стран, о которых ты никогда не узнаешь из выпусков новостей. Океан между нами такие сковали льды, что, пожалуй, и вовсе не стоило строить стен…

У нас была и шхуна, и паруса, и кольца канатов, и черный пиратский ром. Мы сами решали, кого нам пора спасать, дразнили морского черта, трубили в рог…

Так не будет, милая, так не будет. Ибо все мы пока у Него в гостях. Приходили девушки, били в бубен, танцевали девушки на костях…

Наступает весна, неизбежно идет сюда, время солнца и боли, и медленной ломки льда — так в стеклянное крошево бьется весной душа, что не выжить становится главным, а не мешать…

Под утро город причудлив, как сон Дали. Дома плывут, как темные корабли, фонари мерцают из-под земли, вырастают в ряд, поднимаются выше крыш и горят, горят…

А такой весны у нас не было сотни лет. Из дремучего леса выйти в морской простор, и смотреть в синеву, и лежать на своей земле, за рассветные нити крепко держать восток…

Я построю нынче не мост, не брод — от ворот-поворот атмосферный фронт, грозовым раскатистым колесом проведу его огненной полосой…

Ты далеко от больших городов, ты едешь, ограничения сбрасываешь однажды. С тобой говорят животные или дети, зная, что ты встречаешься с самым важным…

Помнишь, как мы смотрели «Ускользающую красоту» Бертолуччи? Уходила весна, обещая нам долгое плодородное лето. Обладание становилось мечтой бесплотной, а потому несбыточной, ибо нельзя обладать тем, кого нет. В тот вечер, цветущими садами встречающий нашу новую жизнь, в тот вечер нам было даровано высшее искусство видеть и не касаться, следить за движением, не строя препятствий, быть […]

Что случается с теми, кто равен? Который год круговая порука скрепляет нас словно цепь. В третий день от субботы мы вместе играем в Го, ты умеешь заметить тень на моем лице…

Так в одно существо сливаются, пальцами ловят крик, из разомкнутых губ стекающий терпким соком. Так рождается дух мой, растет у меня внутри…

Я покорная глина, безмолвный прах, я привык рождаться в чужих мирах, девять долгих лет я хранил свой страх, продолжая идти по чужой канве…

Не смотри, не смотри на север, там нет земли, туда не идут ни люди, ни корабли, ветер не дует да не течет вода. Оттуда не возвращаются никогда…

И тогда они делали, что могли: находили под звездами соль земли, возводили башни и корабли отправляли на поиски новых стран, поднимались в небо, спускались в ад, и учились истово выживать…

Говорит: мы станем цветами, пройдем сквозь плиты, перестанем бояться карающего огня. Говорит: я отыщу тебе мескалито, а ты попробуешь приручить его, как меня…

О чем я буду тебе писать? Во тьме рождаются чудеса, среди болот и слепых огней, среди стволов и змеиных нор, они рождаются из земли, они однажды уже смогли, а кроме них ничего и нет…

Ты ведь слышишь меня? Кто честен, того не чтут, ну а кто обречен, того не придут спасти. Проведи меня сквозь чертову пустоту, пропусти меня красной нитью сквозь этот стих…

Ты выучишь другие языки, ты вспомнишь их, как вспоминают предков, твой древний дар, пронзительный и редкий, их оживит движением строки…

Не ходи за мной, дороги  мои молчат. Закрывают ставни вечером старики. Не ходи за мной, не трогай моей руки, я отчаянно строптива и горяча.

И больше нет у меня желаний в канун грядущего. Это Ты все чаще руку мою сжимаешь и говоришь мне: «Остынь, остынь». Стою у зеркала, вижу тени, не помню собственного лица…

Когда наши боги играли в бисер, время нанизывали на леску, разве они представляли это сакральное свойство игры — сбываться? Из разговоров, из снов и писем, из песен Беккета к Ионеско…

И ты снишься мне, с именем, полным силы, а вокруг до срока не тает лед. Ты пока ни о чем меня не спросила, потому что ничто тебя не берет, но уже плетут шерстяные нити на запястьях наших узоры дней…

А я буду молчать, и ты меня не услышишь, а я буду лететь, и ты меня не заметишь, а я стану ветром над фьордами или вереском, буду рассказывать сказки веселым гномам…

Этот кит называется Моби Дик. Океан огромен, а мир велик, на волнах качаются корабли, приготовь гарпун и смотри на воду…