Стихи

Помнишь, как мы смотрели «Ускользающую красоту» Бертолуччи? Уходила весна, обещая нам долгое плодородное лето. Обладание становилось мечтой бесплотной, а потому несбыточной, ибо нельзя обладать тем, кого нет. В тот вечер, цветущими садами встречающий нашу новую жизнь, в тот вечер нам было даровано высшее искусство видеть и не касаться, следить за движением, не строя препятствий, быть […]

Что случается с теми, кто равен? Который год круговая порука скрепляет нас словно цепь. В третий день от субботы мы вместе играем в Го, ты умеешь заметить тень на моем лице…

Так в одно существо сливаются, пальцами ловят крик, из разомкнутых губ стекающий терпким соком. Так рождается дух мой, растет у меня внутри…

Я покорная глина, безмолвный прах, я привык рождаться в чужих мирах, девять долгих лет я хранил свой страх, продолжая идти по чужой канве…

Не смотри, не смотри на север, там нет земли, туда не идут ни люди, ни корабли, ветер не дует да не течет вода. Оттуда не возвращаются никогда…

И тогда они делали, что могли: находили под звездами соль земли, возводили башни и корабли отправляли на поиски новых стран, поднимались в небо, спускались в ад, и учились истово выживать…

Говорит: мы станем цветами, пройдем сквозь плиты, перестанем бояться карающего огня. Говорит: я отыщу тебе мескалито, а ты попробуешь приручить его, как меня…

О чем я буду тебе писать? Во тьме рождаются чудеса, среди болот и слепых огней, среди стволов и змеиных нор, они рождаются из земли, они однажды уже смогли, а кроме них ничего и нет…

Ты ведь слышишь меня? Кто честен, того не чтут, ну а кто обречен, того не придут спасти. Проведи меня сквозь чертову пустоту, пропусти меня красной нитью сквозь этот стих…

Ты выучишь другие языки, ты вспомнишь их, как вспоминают предков, твой древний дар, пронзительный и редкий, их оживит движением строки…

Не ходи за мной, дороги  мои молчат. Закрывают ставни вечером старики. Не ходи за мной, не трогай моей руки, я отчаянно строптива и горяча.

И больше нет у меня желаний в канун грядущего. Это Ты все чаще руку мою сжимаешь и говоришь мне: «Остынь, остынь». Стою у зеркала, вижу тени, не помню собственного лица…

Когда наши боги играли в бисер, время нанизывали на леску, разве они представляли это сакральное свойство игры — сбываться? Из разговоров, из снов и писем, из песен Беккета к Ионеско…

И ты снишься мне, с именем, полным силы, а вокруг до срока не тает лед. Ты пока ни о чем меня не спросила, потому что ничто тебя не берет, но уже плетут шерстяные нити на запястьях наших узоры дней…

А я буду молчать, и ты меня не услышишь, а я буду лететь, и ты меня не заметишь, а я стану ветром над фьордами или вереском, буду рассказывать сказки веселым гномам…

Этот кит называется Моби Дик. Океан огромен, а мир велик, на волнах качаются корабли, приготовь гарпун и смотри на воду…

Счастье растворено во времени и оседает в простых вещах. Я ничего не могу тебе обещать, да и нужно ли что-нибудь обещать? Вот утро начинается снегопадом, вечер заканчивается дождем…

Но у этой осени нет морали, не пытайтесь выяснить, что к чему. Ради Вас рождались и умирали, и тянулись к свету, и шли во тьму…

Когда в первый раз разжимают пальцы, зажмуриваясь, от боли готовятся задохнуться, перебирают внутри все эти «я не могу без тебя», «ты забрал половину сердца», не спеши говорить им…

Вся ложь заключена в словах, в словах, в стекле согласных или в проемах гласных… Забывать о том, что мы их проходили, отслаиваться от фонем, стихать, сойти на нет беззвучно…

Да будет легко мне оставить знакомый порт, расстаться с причалом, забыть имена красавиц. Когда-то мы здесь кутили другим на зависть, но сколько воды уже утекло с тех пор…

Так часто бывает, а осенью даже чаще, чем в прочее время… Возможно, всему виной его беспощадная громкость ко мне, молчащей, ко мне, потерявшей крылья, ко мне земной…

Когда я потерял себя, я замер, пытаясь вспомнить, где, в каком пространстве, в гостях, в кафе, в машине, на работе, какая песня и во что одеты. Я вспоминал, как будто шел экзамен…

Я видел тот берег, я видел дома, ладьи, высоких мужчин и голубоглазых женщин, я видел то озеро, что из подземных трещин выходит и разливается меж людьми…

Я отойду и увижу это со стороны, с той стороны пролива, с другого берега, как тогда, на просторах простыни, на первоначальности белизны, в которой каждый плавился, как руда…

Начинается Лес, и тебе остается идти и смотреть вокруг, изумляться, если выходят звери, чтобы есть у тебя из рук, принимать опасность как часть дороги, никогда не искать причин, идти по тропе, ничего не трогать…

Эта гексаграмма выпадает единожды в тысячу лет тем, кто ждал ее тысячу лет. Полоса невозможной смелости, грань отчаянья, которую, кажется, перешел…

Пока от прошлого убегали, ключи теряли от райских врат, настало время ходить кругами и камни в целое собирать…

Не по заслугам, но по любви воздастся каждому, кто коснется да причастится. Кому на роду написано открываться, чьи имена будут вышиты на форзацах размашистым почерком, с теми она случится…

В этом смысл картины, ее потаенный слой, что-то глубже красок, древней самого холста…