Стихи

Встречаются четверо. Делятся пополам…

Её от меня отделяет дверной проем. Она замирает в нем, она остается в нем — в него прорастать пшеничными волосами…

Вечерами включают лампы дневного света, продлевая агонию, не отпуская в мир. И бесстрастные тени ходят за нами следом, заставляя друга друга чувствовать не-людьми…

Он просыпался медленно, тяжело, кутался в одеяло, наполнен дремой, но холод уже вонзался ножом в живот, холод пустых квартир, нежилых районов…

Там, подо льдом, остывает дом, оставленный нами дом. И все происходит над ним, пока он на дне…

Переломы зимы заживут к весне, перестанут болеть на дожди и ветер. Я люблю тебя там, где растаял снег, за который мы оба с тобой в ответе…

Я обнулю все счетчики через час. Время на паузу, память в перезагрузку, по умолчанию — двадцать восьмое, русский язык, на котором труднее всего молчать…

Завтра в прошлом, измененном из настоящего, перейдя в другое время, в ином режиме ты проснешься…

Моя мать не поет мне песен, она молчит, но ее ладонь всегда призывает сон. Моя мать, как ручей, который глубок и чист, и на дне его лежит золотой песок…

Я иду по лестнице, лифт молчит, зимний вечер тянется сквозняком. Я всегда теряю свои ключи. И всегда открываю Ее тайком…

Всё поменялось, естественно. Не вокруг, не в адресах, домах, телефонных книгах, не в именах людей, не в священных ликах…

У него были сеть и лодка. Ни сеть, ни лодка не могли рассказать о нем, оставаясь вечно бессловесными сетью и лодкой… Его улова не хватало на то, чтоб просто наполнить вечер…

Не хочу словами. Слова, как черт, искушают силой опасных чар…

От меня до тебя протянулась нить, на которую кем-то нанизан звук…

…я хочу ее нервной, читающей между строчек, одичавшей от одиночеств сукой… Рыжей. Неласковой. Ласковой. Осторожной…

Там, де нема тебе, там тебе не треба. Эта зима отзывчива и легка. В газетах писали — кто-то разрезал небо и выпустил облака…

А теперь послушай. Я тебе говорю. У нее будет комната — та, что окном на юг. Будет письменный стол, в бокале холодный брют…

Я устал идти по пустыне, устал, устал, осыпается день песчинками и скрипит под ногами его бездонная пустота, неизвестная, как загадочный манускрипт…

На этот раз — не подводить итогов, не осуждать земную кутерьму…

Снега не будет, не будет снега, и не рассчитывай. Пей и пой. Кони устали уже от бега, путники ночью спешат домой, каждый находит предлоги, чтобы сесть у огня, смаковать вино…

Ничего не бойся, отдай мне страх, я его в себе растоплю, как снег, что не выпал пока ни в одной из стран, где у нас друг друга сегодня нет.

Вот справа море, в море растет трава, в окно машины тянутся камыши, и ночь уже вступает в свои права, и я решу, что ты еще не решил…

Если ты не выдержишь этот бой, не помогут ни травы, ни ворожба. В этот час с тобой происходит Боль…

Он говорит о том, как проходит день, не замечая, что это проходит сам он…

Стой же передо мной, вижу тебя насквозь, знаю, зачем пришел, да будет тебе светло. Крест за моей спиной, в каждой ладони — гвоздь, запекшийся шрам, как шов, пересекает лоб…

Никто никому не нужен, поскольку до капли выпит. Становится слишком душно и хочется окна выбить…

Выходишь с утра и видишь — зима. Зима, замерзшие пальцы, гудки в телефонной трубке, дорожные пробки, троллейбусы и маршрутки…

Почему есть зима без снега и снег без нас? Почему по ночам быстрей остывает чай? Почему я не верю больше стихам и снам, почему я кричу, когда я хочу молчать?..

Гора в окружении гор, над горой орлы. Дорога на склоне дает понемногу крен. Я знаю, что камни уже начинают плыть. Я старше, чем корни дерева на горе…

Это дорога, по ней проходят такие, как мы… Их тела у обочин часто встречают идущих — деревом или камнем, или дорожным знаком…