2009

Вот черная кошка и белый кот, они по дороге идут вперед, и Ты между ними разметкой лег, чтоб не сплелись пути. У них, у кошачьих, хвосты трубой, они довольны вполне собой, идут, мурлыкая над Тобой, Ты их, дураков, прости…

Я приставлена к ней и хожу по пятам, хоть и злая она, и не носит креста, и ругается яростно с пеной у рта, если тень мою где-то заметит. Я привыкла и нянчу ее без обид, я же к людям иду, если что-то болит…

Антрофобия лечится просто — поворотом ключа в замке, ты заходишь в свое сиротство, без сомнения, налегке, с красной ниточкой на руке. Кресло греется под торшером, кот мурлыканьем лечит нервы, если дать тебе тест Люшера — синий цвет будет выбран первым…

У нее на завтрак — вдох и выдох, пальцы сложены в «шапку Шакья — Муни», ICQ приказано не чирикать, телефону велено не звонить. Глобус крутится, точки соединяя, на горе Кайлас — серебром снега, shuffle треки в плеере поменяет — Морриконе будет наверняка…

И что вы ко мне все с вопросами да с вопросами, какие там новости, я вам не Лента.ру. Я уже месяц босая, простоволосая, хожу в обнимку с плюшевым кенгуру…

Я скучаю по ней, скучаю, крылья режутся за плечами, лихорадит меня ночами, хоть бы имя ее забыть! Я теряюсь, теряю нервы, оказалось, что я, наверно, в этот раз — ведь бывает первый — без нее не умею жить…

Одному за минуту, другому — за полчаса жизнь рисует время стрелками наяву. Я пружина, живущая так глубоко в часах, что никто не узнает, где же я там живу…

Ты теплый пушистый смешной комок, душой припрятанный в уголок, подальше от шумных больших дорог, где пыль и гудки машин…