2010
А море ее — Мария…
А море ее — Мария, мурлычет, у ног свернувшись, прибой сигарету тушит, волной оттолкнет — и примет в объятия… в час отлива лежать у рыбацких джонок — бездомным и обнаженным, безвыходным и счастливым…
ON AIR
Мы пишем не просто тексты, мы пишем жизнь. Над нами гудят рассержено этажи — от грохота сердца, от дрожи его пружин… Ты можешь меня почувствовать? Докажи…
Quid est veritas?
А вопрос-то измельчал — до масштаба мест, по которым овцы все-таки разбрелись… Вопрошай себя, доколе не надоест. Вот и солнце босиком перешло залив. Ты забудешь о мигрени, спускаясь в сад, будет пахнуть розовым маслом, горячим днем…
И пришла война…
И пришла война. И город мой осажден. Я стою в бойнице на крепостной стене. И пронзают небо стрелы косым дождем, отмечая вереницу ненастных дней. Я привык к повязкам смерти на рукавах, я привык, что забываю дома друзей…
И будет день мой…
И будет день мой святым и теплым — по светлой глади, по руслам улиц, и взглядом встретились — разминулись, как будто солнце попало в стекла…
Встреча…
Встреча — сюжетом с большого экрана, столик нас ждет в глубине ресторана, ладони в приветствии — дерзко и странно, но мы ведь не виделись тысячу лет. И пара веков, чтоб на это решиться, без подготовки — с тобой созвониться…
Гордость. И предубеждение
Гордость моя — как коса на камень, на волнорез — прибой. Я от нее ухожу веками — пленницей и рабой, рвущей оковы, бегущей мимо стражи — пока во сне…
Небо низкое, цвета пепла…
Небо низкое, цвета пепла, я читаю афиши бегло, что за май — из мороза в пекло, город вытоптан на земле. Все трамваи в депо — по парам, ни к чему вспоминать о старом, deja vu — колесо Сансары в нами выбитой колее…