2010

У тайги глаза неспокойной весной горят. Дом заброшен давно, ступени его скрипят, под крыльцом худая кошка и пять котят, в темных комнатах — паутина и тишина…

Наш город-в-себе первобытен. В пещерах мрак, во мраке на ощупь друг друга находят люди, рождаются и умирают… Но мы не будем. Мы слишком другие. Мы не умеем так…

Я танцую только тебе. Private. Эксклюзивный рай или личный ад — выбирай, в чем грешен и виноват — и мы спишем твои долги. Спишем — дерзким, остреньким язычком, собирая по каплям…

Небо синее — как глаза у незнакомки за барной стойкой, как холодный Blue Curacao с желтым зонтиком солнца, долькой апельсина и тонкой шпажкой, замурованной в лед случайно…

Я чувствую миг, когда можно в тебя войти, когда ты во сне открываешь свои поля, а ты пребываешь во мне, как монах в пути по горным отрогам — к буддийским монастырям…

Кию — скользить свободно, с гладью сукна сливаясь, шар ощущая — током, импульсом в точке «G»…

Это были два года внутри реактора, куда поселили без предупреждения, где оставили без права выхода и голоса, и где, наконец, удалось разобраться в том, что же есть счастье, любовь и жизнь. И привык уже, что глаза светятся в темноте, что притягиваешь людей, как магнит, что за спиной крылья какие-то… И вот щелкнули замком, открыли дверь — выходи, ты свободен.

Упрямо идет дождь. По Красной, на красный, не замечая сигналов регулировщика, по бордюрам, вдоль клумб, заглядывая под козырьки остановок, возвращаясь на тротуары, наклоняясь и рисуя водяные знаки на белых полосках дорожной разметки… И машины едут, проглатывая, прочитывая полоску за полоской, как будто собирая разбросанные листки блокнота, который растрепал ветер…