2010

Ночь проходит — как заряд батареи трубки, и к утру окончательно сядет, сойдя на нет. Мы опять попытались собрать свои карты в руки, но для ставок не хватает уже монет. Слишком пусто в карманах — выверни наизнанку, ты найдешь там окончания старых фраз…

У нас апрельская лихорадка — бесспорный признак, синдром расправы. Мы изменили свои повадки — я не целую тебя украдкой, а ты — не веришь, что все в порядке. И ты имеешь на это право…

И ничего не может быть,
когда никто никем не спет,
мы разучились спать и пить,
мы стали следом на песке…

Я вижу эту весну — каждый лепесток на цветущем дереве — маленькую перламутровую жемчужину на синем атласе неба. Я могу дышать этой весной — так глубоко, что воздух проходит через грудную клетку, спускается ниже, наполняя живот теплой легкостью, и чтобы полететь — достаточно просто посмотреть вверх.

Бледнолицый брат, нелюбимый друг, приводи солдат, погибай в бою, объяснить тебе, как замкнется круг, если я забытую песнь спою?..

Когда этот ветер закончит мессу и сядет, уставший, в пределе ночи, ты выйдешь из плена потертых кресел — туда, где ты слишком меня захочешь…

Мой город спит не с теми, ждет не тех, на завтрак солнце — теплой свежей сдобой. А где-то Бьорк танцует в темноте, и если ты не чувствуешь — попробуй…

Играть по правилам в твою игру без правил — бесспорно, увлекательно, но мне уже не важно, кто кого оставил, и кто кого нашел на стороне. Апрель — ты видишь, месяц без претензий, — уйдет легко, не зная, что творит…