2010
Сквер преломлен в реке…
Сквер преломлен в реке — золотом спит на дне. Осень в моей руке. Я отражаюсь в ней. Мимо мостов, дорог, мимо кирпичных стен ветер несет листок на голубом холсте. В призрачной дымке бел город семи холмов…
Кажется…
Кажется, это становится личным. Кажется, это становится сложным. Осень меняет цвета и обличья, прячась в толпе под зонтами прохожих…
Вбирая дрожь в приникшую ладонь…
Вбирая дрожь в приникшую ладонь, так судорожно рвущуюся к телу, коснуться губ, открывшихся несмело — святилищем с живительной водой, прильнуть и пить — до стона из глубин, до темноты — в зрачках и там, за ними…
Гладиатору
Что ж, гладиатор, ты смел и горд, славу поют твоему мечу. Сколько воды утекло с тех пор, как я огнем за любовь плачу…
И коротко сказать
…И коротко сказать: исключено. Ведь невозможно больше, чем желанно, и все, на чем мы нынче строим планы, лежит на дне и составляет дно…
Огненное
Рукоять покрепче зажми в ладонь, погрузи звенящую цепь в смолу. Приручи, приручи, приручи огонь, отпусти, отпусти, отпусти стрелу, закружись, закружись, закружись в огне, ускользай, ускользай, ускользай от слов…
Покажи мне такую себя…
Покажи мне такую себя, какой я почти научилась тебя не помнить. Эти байки о том, что любить легко тех, кто нам оказался сегодня ровней, эти сплетни о том, что больные мы исцеляемся необъяснимым чудом — это бред…
Листья льются…
Листья льются из вспоротых облаков, словно ветер их прошлое потрошит. Одиночество — это верховный бог в пантеоне кошмаров твоей души. Вот поэтому только в него и верь…