2011

Нас разделяют мили, но я пишу Вам, поскольку слова не признают пределов. На Елисейских полях, как обычно, шумно, русская речь доносится то и дело…

Я иногда не чувствую ничего, кроме усталости. Даже твое инферно, магнитные бури где-то над атмосферой, томление духа и возмущенье вод не вызывают во мне ни имен, ни лиц, ни ощущений причастности…

Он одинок. Как странник или рыбак, ловец человеков, гадающий, что же делать с добытым уловом, с чужим бездыханным телом, с улыбкой, застывающей на губах…

Город встречает тебя дождем — сильным, безумным, сродни потопу, словно на небе освобожден Бог, и его беспокойный топот каплями, брызгами — по стеклу, по тротуарам, бордюрам, крышам…

Что мне мораль твоя, если это медь прозвенела в устах невежды? Да, у меня золотое лето, да, я вхожу в него без одежды, да, я пишу о нем — так, что прочим — праведным, честным, елейно-скользким не отобрать у меня ни строчки…

Это был дракон, и дракон смотрел, как мы входим в воду у диких скал, размывая пределы привычных тел, начинаем молча пересекать эту линию солнца… Ты слышишь звон?

Я чувствую, как караваны идут в песках, как мысли погонщиков плавятся от жары. Я знаю, что ты решил меня отыскать, я слышу твой голос — глухой, как звериный рык, твое нетерпение в воздухе…

Здесь жарко, здесь время течет песком, скрипит на зубах, попадает в поры… Ты держишь меня — раскаленный склон, смирившийся, ставший моей опорой. Песок осыпается, и шаги сливаются с шорохом змей в пустыне…