2011

Я сейчас попробую рассказать тебе, сколько ночью путей открывают избранным. Полумесяц светится указателем над мостами, садами, дворами, избами…

Свет мой, скажи, почему я тебя встречаю там, где закат невидим, но осязаем? Город похож на пагоду, замечаешь? Укрыта земля циновками из сизаля, в мерцающих стеклах, как в озере, карпы кои…

Мне скучно. И это подобно звуку стекла под металлом, тугому скрипу дверей в неизвестное… Дай мне руку. Держи меня крепче…

Я последний военнопленный — безнадежный, невыездной, мой конвой, как живые стены, провожает меня на дно. Мне не больно, давно не больно…

О тебе, пожалуй, не стоит писать ни строчки, потому как в словах обоим ужасно тесно. Поскорее бы время сдвинулось с мертвой точки. Что за точкой — мне доподлинно не известно…

Старшая жрица знает: закон жесток. Храм на холме над Римом от солнца бел. В храме огонь скрывается, как цветок. Я берегу огонь глубоко в себе. Старшая жрица знает: он был здесь. Был…

Слишком яростно, слишком ясно начинаешь по ней скучать. Неслучайная сопричастность обостряется по ночам. Мысли множатся на виденья, поворачиваются вспять. Продолжение совпадений, не дающих спокойно спать…

Ты у нас царь горы, фаворит игры. Мне без тебя нельзя, а с тобой никак. Но у тебя внутри раскаленный Крым, Черное море вгрызается в Кара-Даг. Видишь, дымится степь?