2012

Понимаешь, нет времени ныть, заставать врасплох самого себя, распластанного без сил…

Они вслушиваются в речи и всматриваются в лица, ходят кругом или чертовым колесом. Они бродят по городу, ищут — в кого б вселиться, чтобы этот кто-то утратил покой и сон…

Люди уходят, и я выключаю свет. Темнота моя заполняет пространство комнат. Так уходят в сумрак или впадают в кому…

Я пишу тебе часто, а что еще остается, если я одинока и ты, говорят, один. Вот мой сын подрастает, однажды он улыбнется и попросит: «Можешь больше не приходить»…

Реки становятся глубже и полноводней, дорога покорно ложится под колесо…

Ты стегай их плетью, пока не порвется плеть — что их кровь тебе, вцепившемуся в поводья? Твои кони научились тебя терпеть, их и смерть твоя теперь стороной обходит…

Сонатой Доницетти оплетать измученные пальцы пианиста, рассеиваться в воздухе, как выстрел, и оседать на бархате листа…

Когда мы просыпаемся с тобой в далеком городе, стоящем на холмах, и за окном темно, и только бой часов напоминает о часах…