Тексты

Ты только представь: я буду ее любить — ее, что сумеет услышать меня весной. Снег исчезает, как будто снимают бинт, земля проступает, и тает последний слой…

Я пойду туда с тобой или без тебя, потому что я решила туда пойти. Передай привет ребятам, таких ребят мне уже не повстречается на пути…

Первым всегда просыпается чуткий слух. Где-то упала капля. На глубине трава начинает себе пробивать тропу — из-под земли, насквозь прошивая снег. Снег исчезает, водой расходясь по шву…

Когда наступает утро на тонкий лед, его покрывая причудливой сетью трещин, меняются звуки и оживают вещи, и кожа теплей становится под бельем, под шелком и кружевом…

— Да, господин мой. Да, моя госпожа.
За меня заплатили сто тысяч на Sacra via…

Глубина, глубина — подо мной, надо мной, во мне. Я ныряю за жемчугом, жемчуг лежит на дне. Ничего, кроме моря, нет…

Появляется он. И ты по ночам не спишь. Я тебя берегу, его не пускаю в дом. Только на этот раз я чистейший спирт, хотя правильней быть, как прежде, святой водой…

Встречаются четверо. Делятся пополам…

Её от меня отделяет дверной проем. Она замирает в нем, она остается в нем — в него прорастать пшеничными волосами…

Вечерами включают лампы дневного света, продлевая агонию, не отпуская в мир. И бесстрастные тени ходят за нами следом, заставляя друга друга чувствовать не-людьми…

Он просыпался медленно, тяжело, кутался в одеяло, наполнен дремой, но холод уже вонзался ножом в живот, холод пустых квартир, нежилых районов…

Там, подо льдом, остывает дом, оставленный нами дом. И все происходит над ним, пока он на дне…

Переломы зимы заживут к весне, перестанут болеть на дожди и ветер. Я люблю тебя там, где растаял снег, за который мы оба с тобой в ответе…

Я обнулю все счетчики через час. Время на паузу, память в перезагрузку, по умолчанию — двадцать восьмое, русский язык, на котором труднее всего молчать…

Завтра в прошлом, измененном из настоящего, перейдя в другое время, в ином режиме ты проснешься…

Моя мать не поет мне песен, она молчит, но ее ладонь всегда призывает сон. Моя мать, как ручей, который глубок и чист, и на дне его лежит золотой песок…

Я иду по лестнице, лифт молчит, зимний вечер тянется сквозняком. Я всегда теряю свои ключи. И всегда открываю Ее тайком…

Всё поменялось, естественно. Не вокруг, не в адресах, домах, телефонных книгах, не в именах людей, не в священных ликах…

У него были сеть и лодка. Ни сеть, ни лодка не могли рассказать о нем, оставаясь вечно бессловесными сетью и лодкой… Его улова не хватало на то, чтоб просто наполнить вечер…

Не хочу словами. Слова, как черт, искушают силой опасных чар…

От меня до тебя протянулась нить, на которую кем-то нанизан звук…

…я хочу ее нервной, читающей между строчек, одичавшей от одиночеств сукой… Рыжей. Неласковой. Ласковой. Осторожной…

Там, де нема тебе, там тебе не треба. Эта зима отзывчива и легка. В газетах писали — кто-то разрезал небо и выпустил облака…

А теперь послушай. Я тебе говорю. У нее будет комната — та, что окном на юг. Будет письменный стол, в бокале холодный брют…

Я устал идти по пустыне, устал, устал, осыпается день песчинками и скрипит под ногами его бездонная пустота, неизвестная, как загадочный манускрипт…

На этот раз — не подводить итогов, не осуждать земную кутерьму…

Снега не будет, не будет снега, и не рассчитывай. Пей и пой. Кони устали уже от бега, путники ночью спешат домой, каждый находит предлоги, чтобы сесть у огня, смаковать вино…

Ничего не бойся, отдай мне страх, я его в себе растоплю, как снег, что не выпал пока ни в одной из стран, где у нас друг друга сегодня нет.

Вот справа море, в море растет трава, в окно машины тянутся камыши, и ночь уже вступает в свои права, и я решу, что ты еще не решил…

Если ты не выдержишь этот бой, не помогут ни травы, ни ворожба. В этот час с тобой происходит Боль…